И там, где стояли мы,
Пусть останется
Свечение нашего
Благословения.
(Г.Айги)
Игорь Byлох родился в 1938 году в Казани. Богатейшие культурные традиции этого города, несомненно, оказали значительное влияние на творческое и интеллектуальное формирование художника. Его отец, Александр Николаевич Вулох, был военным. Он погиб на фронте, когда сыну было шесть лет. Далекие детские воспоминания об отце остались у Игоря на всю жизнь.
Он рос с матерью, Лидией Ивановной Малышевой-Вулох, образованной, умной женщиной, стремившейся воспитать в сыне высокие нравственные качества. Детство Игоря было нелегким, как и у многих его сверстников военного и послевоенного времени. Мать была вынуждена работать в двух местах, чтобы обеспечить семью. Подорвав здоровье непосильными нагрузками, она серьезно заболела и оказалась в больнице. Игорь остался один. Он в течение нескольких недель безуспешно скитался по городу в надежде хоть как-нибудь прокормиться. В конце концов, голодный, ослабленный мальчик попал в детский дом, где провел почти полгода. Мать, оправившись после болезни, с большим трудом смогла найти сына.
После войны жизнь вошла в прежнюю колею: мать много работала, Игорь учился в школе. Уже в то время, много читая, он стал задумываться над смыслом жизни. Детские фантазии и особенности мироощущения уводили мальчика в особый, выдуманный им мир, где не было ни лишений, ни материальных невзгод, ни душевных терзаний.
В школе Игорь проявлял большие способности к рисованию. Мать поощряла его увлечение. Под влиянием Лидии Ивановны и произошло первое его знакомство с изобразительным искусством. Именно она дала ему первый и решающий толчок к занятиям живописью.
Окончив семилетку в 1953 году, Игорь поступил в Казанское художественное училище, где он открыл для себя настоящий мир живописи. Большое влияние на творческое развитие будущего художника оказал его педагог, профессор Шанхайской академии художеств Виктор Подгурский - человек, прекрасно разбирающийся в японской и китайской культурах. Игорь с восторгом и благодарностью вспоминает своих учителей, научивших его любить искусство. Склонный к уединению, Игорь многие часы проводил в библиотеках. Уже в то время он прекрасно знал историю искусств. Не только студентов-сокурсников, но и преподавателей поражала его художественная эрудиция. Еще будучи студентом, он участвовал во Всесоюзной художественной выставке в Москве. Пейзаж «Зима», присланный им на выставку, имел такой большой успех, что автора заочно рекомендовали в Союз художников. Никто не мог и подумать, что художнику было всего 19 лет. Уже в те годы начал формироваться индивидуальный творческий почерк Игоря Вулоха. Он был страстно увлечен пейзажем. Воспитанный в традициях русских пейзажистов XIX века, которым он всю жизнь отдает дань глубокого уважения, Вулох искал родство той далекой эпохи с современностью. То было завораживающее время, когда приоткрывался занавес над недоступным, ранее запрещенным.
Со второй половины 50-х годов в крупнейших музеях Москвы и Ленинграда стало понемногу появляться «крамольное» отечественное и зарубежное искусство конца XIX начала XX веков, снимался запрет с имен некоторых мастеров авангарда, смело зазвучали голоса молодых поэтов. На «черных» рынках столицы появились альбомы, знакомящие с представителями новейших художественных течений. Казань же оставалась замкнутой глухой провинцией, где все было под запретом. Выставка нефигуративной живописи на VI Всемирном фестивале 1957 года, павильоны культуры США и Франции в Сокольниках, персональная ретроспектива Пабло Пикассо произвели переворот в сознании многих молодых людей того поколения и Игоря в их числе. Его стремление увидеть, познать что-то новое, доселе неведомое, захватило и привело к решению переехать в Москву.
В 1958 году, окончив училище, Игорь приехал в Москву. Заручившись поддержкой друзей, он поступил в институт кинематографии. Игорь выбрал этот путь не из-за того, что испытывал особый интерес к киноискусству, а чтобы получить отсрочку от армии. Он готов был продолжить учебу в любом высшем учебном заведении в надежде хоть таким образом избежать воинской службы, которая могла бы отвлечь его от любимого дела на несколько лет. Но, проучившись всего год, он оставил институт. Игорь не желал тратить время на изучение чуждых ему предметов - истории КПСС, военного дела и т. п., включенных в обязательную программу обучения. Он был одержим желанием работать самостоятельно, посвящать все свое время только живописи, продолжая искать свой путь в искусстве.
Немалое влияние на вкусы и пристрастия Игоря в искусстве оказали деятели ОСТа (Общества художников-станковистов) - Георгий Нисский и Александр Дейнека. Во время учебы во ВГИКе Игорь жил в доме у Нисского, часто общался с его друзьями. Лозунг остовцев - необходимо передавать современное мироощущение современными художественными средствами - явился значительным толчком для творческих поисков Вулоха.
Природа наделила Игоря удивительным характером. Он всегда был искренен, открыт всему человеческому, наделен возможностью восхищаться. Он целеустремленно овладевал всем, что могло обогатить его живопись. И судьба благосклонно окружала его интересными людьми. В начале 60-х годов он знакомится с Николаем Харджиевым, крупнейшим исследователем русского авангарда, с известным поэтом Алексеем Крученых. Их советы были драгоценны для Вулоха. В это же время зародилась дружба Игоря с Троелсом Андерсеном - директором музея современного искусства в Силкеборге, известным специалистом по русскому авангарду (он был одним из первых составителей и издателей рукописей Казимира Малевича), знатоком искусства советского андерграунда. Их встречи и долгие беседы о предназначении искусства оказали значительное влияние на творчество Вулоха.
Одним из самых крупных событий в жизни художника стало знакомство в 1961 году с замечательным поэтом Геннадием Айги, бунтарем советской поэзии и в то же время благодарным последователем ведущих традиций русской поэзии XX века. Взаимопонимание художника и поэта нашло свое выражение в их совместной работе. Первой такой работой стал каталог «Маяковский-художник», вышедший в 1963 году. В последующие годы появилось более десяти сборников стихотворений Геннадия Айги с иллюстрациями Игоря Вулоха. Тонкая, чувственная живопись Игоря необыкновенно созвучна поэзии Геннадия Айги, где идет нескончаемая беседа с полем, лесом, цветами и листвой:
«Было совместное
соответствие
дыханья, движения и звука
в их первозданном виде».
Этих людей объединяли не только общие взгляды в области искусства, но и удивительное родство душ. Игорь всегда искал общения, хотя по своей природе он человек одинокий. Он всегда чувствовал себя одиноким, несмотря на то, что всю жизнь был окружен друзьями.
В 1961 году в залах МОСХа состоялась первая персональная выставка Вулоха, привлекшая благосклонное внимание элиты художественного мира. Перед зрителями предстали его тончайшие, выполненные с безукоризненным вкусом пейзажи. Художник никогда не порывал связи с природой, он не может работать без «уходов в нее». Именно природа оказывала и оказывает большое влияние на него, давая мощный стимул к работе, удивляя и потрясая. Она побуждает художника передавать средствами живописи те тонкие чувства и ощущения, которые возникают при созерцании ее. Для Вулоха эстетическое созерцание красоты природы предполагает активный прорыв в иной мир, ибо непрерывный динамизм или убивает человека, или превращает его в механизм. Природа служит ему неким психологическим убежищем, по словам Игоря, «природа имеет власть над человеком, умеет врачевать, но порой она бывает более зловеща, нежели людская душа». Вулох любит быть наедине с природой, он тонкий наблюдатель. Он говорит: «Главная задача - как бы переврать то, что я увидел, и создать нечто новое». В своих пейзажах художник выстраивает некую, почти невидимую геометрию, нагружая ее фактурой. Подмечая разные явления природы, тонкими голубовато-серыми линиями он передает неудержимость воды, а цветом, захватывающим пространство картины, - движение воздуха. Все «переживания» природы - очарование осени, неослабевающее удивление перед рассветом и закатом - художник передает с необычайной тонкостью, что достигается соединением его высокой духовности, чрезвычайной чувствительности и остроты мышления.
Игорь - человек очень вольный; он никогда не терпел никакой зависимости, не мог отказаться от свободы, достававшейся ему с трудом. Брак с Викторовой Кирой Павловной, на которой Игорь женился в 1962 году, практически не изменил свободную жизнь художника. Кира Павловна, будучи старше Игоря на пятнадцать лет, стала его добрым другом. В те годы Игорь часто бывал в доме Нины Васильевны Поповой, занимавшей в то время пост председателя Комитета советских женщин. У нее часто встречались писатели, актеры, кинорежиссеры. Обладая большими познаниями в истории и искусстве, будучи умным и обаятельным собеседником, Игорь часто оказывался в центре внимания. Его внешность аскета, особая душевная собранность сразу открывали собеседнику человека острого ума, легко сопоставляющего различные направления и тенденции, развивающего живые и оригинальные концепции. Игорь - человек по-настоящему скромный, он готов бесконечно говорить об искусстве, но всегда смущенно замолкает, едва речь заходит о его творчестве. Во всем, что говорит Вулох, сквозят доброта и готовность понять другого. Это вызывает всеобщую симпатию к нему, часто перерастающую в иные, более тесные отношения. Так, крепкая дружба связывала Игоря с известным коллекционером Георгием Костаки.
Финансовые трудности, переживаемые художником, заставили его принять в 1966 году предложение друзей: поработать на киностудии им. М. Горького. С этого времени он начал активно участвовать в съемках фильмов. Эта работа сильно отвлекала Игоря, она неимоверно мешала ему, не оставляя ни времени, ни сил на главное дело его жизни. Испытывая творческий подъем и огромное желание заниматься только живописью, в 1968 году он ушел с киностудии. Именно это время - конец 60-х -начало 70-х годов, стало расцветом творчества художника. В те годы он начал серию белых минималистских работ, так называемый «белый период», который особенно известен в его творчестве. Художественное самосовершенствование Игоря Byлоха шло по пути жесткого самоограничения. Но это не означает следование каким-либо программам. Он далек от всяких программ и вообще негативно к ним относится, видя их тесную связь с религией или философией, но никак не с искусством; он говорит: «Я знаю надуманность программ. Когда человек руководствуется великими программами, происходит что-то жалкое, неживое. Для меня лучше всего - самодисциплина». Считая себя человеком хаотичным, Игорь ставит рамки, чтобы сдерживать себя, и именно в этих рамках он как бы полностью свободен. «Приступая к работе, я решаю для себя, что, например, не буду пользоваться более чем двумя-тремя красками и вертикалью, чтобы, будучи в этих границах, я выжал из себя все, что мог, для того, чтобы показать, что я из себя представляю. Это и есть для меня самопроверка, а не какая-нибудь программа, чтобы свести все к "чистому холсту"».
Искусство Игоря Вулоха утонченно в своих проявлениях; в его пейзажах с их тягучей изменчивостью, в натюрмортах, где художник концентрирует внимание на помещенном на поверхности небольшом объекте - куске коры, щепке, сломанной сигарете. И этот маленький предмет становится необходимой точкой покоя, находящейся в полной изоляции от существующего мира и соседних от него предметов. «Я просто сдвинул акценты в классической живописи, которую я очень люблю».
Духовная потребность и невероятная жажда знаний побудили Игоря к изучению богословских трудов. Стремление к познанию собственного духа привело его в Троице-Сергиеву лавру: в 1970 году он начал работать ассистентом кафедры западных вероисповеданий в Духовной академии. Живя, как на «острове внутри страны», впервые в своей жизни не испытывая нужды в хлебе насущном, Игорь много занимался живописью, немало времени проводил в библиотеке Академии. Его интересовал этот мир, он искренне хотел проникнуть в тайну православия, надеясь найти ответы на многие вопросы, волнующие его душу. Но общая атмосфера, в которой он жил, стала казаться все более и более чуждой. Когда духовный путь привел его к близкому соприкосновению с этим миром, Игорь ощутил неимоверное желание вернуться к мирской жизни. Он видел, что представители ортодоксии, в сущности, не признают никаких авторитетов, обличая других и считая, что знают, «кто в этом мире грешен», позволяют большую свободу для себя и отрицают ее для других. Для Вулоха это было невыносимо тяжело, и он вернулся к свободе. После трех лет, проведенных в Академии, приобретя новый опыт и осмыслив его, несмотря на устроенность жизни и полную материальную защищенность, он решил оставить стены Троице-Сергиевой лавры. Позже художник признается: «Я не нашел там того, к чему стремился, лишь увидел много человеческих трагедий».
К тому времени он официально развелся с первой женой и вступил в брак с Кутузовой Натальей Павловной. В 1973 году у них родилась дочь Александра. Игорь уже не мог жить так свободно, как раньше: заботы о семье легли на его плечи. Несмотря на полное безразличие ко всему материальному, он столкнулся с необходимостью зарабатывать деньги для своей семьи. Для этого приходилось заниматься далеко не творческой работой - выполнять заказы на плакаты и марки: в эпоху господства соцреализма он не мог рассчитывать на какие-либо доходы от собственного «вредного», ненужного творчества. К тому же работы Игоря Вулоха не укладывались в известную панораму московского андерграунда. Исключив себя из официальной сферы жизни советского искусства, он более тридцати лет четко соблюдает автономию по отношению к разного рода объединениям в среде художников-нонконформистов. Он всегда стремился к независимости и остерегался безоговорочно следовать какой-либо идее. Игорь никогда не был человеком политических интересов; спокойный, часто несколько отрешенный, он всегда оставался в стороне от шумных кампаний той поры.
Он имел отношение ко многому, но, в сущности, ничему не принадлежал полностью, за исключением своего творчества. Он никогда не искал известности и, выработав в себе стойкое безразличие к славе и материальным благам, обрел истинную независимость. У него не было установки и стремления продавать свои работы, так как художник опасался потерять чувство свободы, которое было ему так необходимо. «Я - человек свободный, я не связан никакими обязательствами, я могу завтра все перечеркнуть, и никто не будет меня корить».
Вторая персональная выставка Игоря Вулоха, состоявшаяся в 1979 году в том же зале Союза художников, что и первая, стала большим событием в культурной жизни Москвы. Многие очень хотели увидеть работы Игоря, который выставлялся редко, показывая, в основном, свои картины только друзьям и истинным ценителям.
Художник продолжает развивать привычные ему мотивы. Но с годами от легких, красивых вещей, выполненных им в 60-е годы, он переходит ко все более напряженным, порой откровенно драматичным работам. Иногда Игорю кажется, что он пишет одно и то же. И, к сожалению, в периоды острых душевных кризисов он не раз испытывал желание уничтожить многие свои работы, думая, что они повторяются. Но на самом деле, стоит Вулоху сделать крошечное, еле заметное движение кистью - и возникает новая, неповторимая вещь, обретающая свое истинное звучание. И в этом - его гениальность. Все произведения художника - это тончайшие вариации двух-трех пластических тем. В его творческой жизни не было никаких видимых потрясений и революций, он не испытывал неожиданных поворотов, радикально меняющих живописный метод. Вулох возвращается вновь и вновь к своим «стартовым вещам», появившимся почти тридцать лет назад и ныне продолжающим развиваться. Художник признается: «Когда я приступаю к той или иной вещи, у меня возникает чувство, как будто я начал эту работу вчера вечером, а не двадцать лет назад, и сегодня хочу ее закончить по-другому, не так, как это было тогда». Схема одна, но «это - не достоинство, - считает художник, - схема должна жить». Когда он «устает от прямоты», он переходит к каким-либо сложностям, например, нагружает чистую геометрию фактурой, и схема начинает пульсировать.
Игорь противится тому, что исследовате¬ли в области искусства стараются причислить его творчество к тому или иному стилю. Он иронично относится к строгости стиля, видя условность вещей, их относительную зыбкость. Следование стилю - это не его путь. «Я человек абсолютно беспринципный в этом плане. Я не выдержу роль монолитного принципиального художника. У меня нет доверия к какой-либо системе, и в первую очередь, к своей собственной».
В 1984 году Игорь женился в третий раз. Его женой стала Наталья Туколкина-Охота. Спустя год у них родилась дочь, которой дали имя Лидия, в честь матери Игоря.
Светлые периоды его жизни не раз чередовались с периодами сравнительно темными, мучительными, периоды подъема сменялись периодами упадка, но никогда Вулох не переставал работать - упорно заниматься живописью. Лишь тоска, особенно дававшая о себе знать весной, истребляла его. Это состояние, сопровождающееся ощущением пустоты и тленности этого мира, ослабляло его жизненную активность, он от многого уходил, в то время как многое надо было делать. Порой в течение нескольких недель он не делал ни одной вещи, полностью замыкаясь в своем мире и переживая мучительное внутреннее противостояние. Он колебался между аскетической настроенностью и радостью жизни, часто отталкиваясь от «мира» и желая уйти в «монастырь».
Перемены в политической жизни страны в конце 80-х - начале 90-х годов повлекли за собой волну выставок русского авангарда и андерграунда в России и за рубежом. Были представлены и работы Игоря Вулоха. Однако эти перемены в обществе и во вкусах никак не повлияли на творчество Вулоха, далекого от всякой конъюнктуры, уже нашедшего свое место в искусстве.
1993 год принес Игорю приятную новость: Международная коллегия художников присудила ему стипендию Министерства культуры Земли Бранденбург. Художник несколько месяцев жил в Германии, создав там большие по размеру работы, которые он не мог сделать в Москве из-за стесненных условий: мастерская Вулоха - это небольшая комната в его квартире. Этим, вероятно, обусловлен и небольшой формат его работ. «В течение всей жизни у меня не было возможности делать большие вещи. Обычно, когда я работаю, воображаю, что работа в два-три раза больше, чем есть на самом деле». Хотя отсутствие жизненного пространства едва ли сильно угнетает художника, он настолько увлечен миром художественных идей, что полностью забывает о своей бытовой неустроенности. Самое плодотворное для него время - ночь, когда он испытывает абсолютный покой.
В начале 1994 года Игорь Вулох создал графическую серию к стихотворениям крупнейшего современного поэта Швеции Тумаса Транстрёмера, - человека, остро переживающего трудности земные и природные, чья поэзия близка художнику.
В следующем, 1995 году состоялась выставка работ Игоря Вулоха в Дании, в музее современного искусства Силькеборга. Ее организатор - Троелс Андерсен, который, в отличие от многих западных кураторов, не рассматривает восточноевропейское искусство через призму политической окрашенности, а отдает предпочтение пластическим ценностям. Поэтому понятны причины выбора им живописи Игоря Вулоха, столь преданного своей глубочайшей и чрезвычайно обдуманной системе. И ныне художник продолжает разрабатывать найденные им более четверти века назад пластические темы, ни разу за все это время не изменив себе.
«Я своего рода странник, но без такого диапазона, чтобы плавать и открывать материки. Но в своем материке - я странник и бесприютный человек. Мой материк - небольшой, и чем дольше я живу, тем больше это осознаю».
Надя Брыкина